Анализ действий руководства РФ все чаще выходит за рамки классической геополитики и переходит в область поведенческой психологии. Политтехнолог Михаил Шейтельман в эфире канала «Апостроф TV» детально разобрал внутреннюю мотивацию Владимира Путина, сравнив текущее состояние российского лидера с тяжелой формой аддикции.
Поведенческий маркер: почему боевые действия стали самоцелью
По оценке эксперта, ключевым фактором продолжения конфликта является выработавшаяся у Путина глубокая зависимость от самого процесса войны. Эксперт указывает на совпадение базовых симптомов, характерных для наркотической или алкогольной зависимости: полная неспособность отказаться от деструктивного процесса и явные физиологические реакции при упоминании предмета тяги.
«Это человек, который не может от войны отказаться. Это человек, у которого меняется лицо, когда он говорит про войну. Алкоголик, который задумывается о том, что он вечером выпьет, улыбается. И Путин сейчас такой», — подчеркнул Шейтельман, описывая паттерны поведения кремлевского руководства.
Архитектура ультиматумов и единственный сценарий завершения
Шейтельман напомнил, что с первого дня полномасштабного вторжения базовая установка Кремля оставалась неизменной: ликвидация украинской государственности и присвоение ресурсов. Попытка принять исходные требования Москвы изначально означала бы самоликвидацию Украины, поэтому сопротивление армии и общества было единственным реалистичным выбором выживания.
Эксперт делает ключевой вывод: дипломатические формулы и переговоры бессильны, пока сохраняется военно-технический ресурс агрессора. Конфликт остановится не вследствие соглашений, а исключительно в момент полного исчерпания материальных возможностей России продолжать боевые действия. Лишение РФ этой ресурсной базы и является единственным системным ключом к реальному миру.